Вы познакомились с новыми историческими деятелями заслужил ли

СРОЧНО!!! помогите, пожалуйста"Вы познакомились с новыми - conreinamar.tk

Вы познакомились с новыми историческими деятелями. Заслужил ли кто- либо из них ваши симпатии? если да то. Вы познакомились с новыми историческими деятелями заслужил ли кто- либо из них ваши симпатии Если да то почему. 8 класс. Да, потому что они подкупают силой, могуществом, властью, они сильные личности, на них приятно смотреть, о них приятно читать, с ними приятно.

Наоборот, человек, занятый тем, что от него самого зависит, и полагающий свою жизнь в работе самосовершенствования, не станет так тревожить. Если бы он и стал беспокоиться о том, удастся ли ему удержаться истины и избегать лжи, то я сказал бы: Так и не говори: В таком случае ты умрешь смертью человека честного, совершая то, что ты должен совершать.

Нужно же тебе всё равно умереть, и смерть должна же застать тебя за каким-нибудь делом. Я был бы доволен, если бы смерть застала меня за делом, достойным человека, за делом добрым и полезным всем людям; или чтобы она застала меня в то время, когда я стараюсь исправлять.

Тогда я мог бы поднять руки к богу и сказать ему: Ты знаешь сам, насколько я воспользовался тем, что ты дал мне для понимания твоих законов. Упрекал ли я тебя? Возмущался ли против того, что со мной случилось? Уклонялся ли от исполнения своего долга? Благодарю тебя за то, что я родился, за все дары твои.

Я пользовался ими довольно: Чтобы дожить до такой смерти, тебе не нужно многого лишиться, хотя, правда, этим самым ты многое приобретешь. Если же ты захочешь удержать то, что не твое, но ты непременно потеряешь и то, что твое. Кто хочет иметь успех в мирских делах, тот не спит по целым ночам напролет, постоянно хлопочет и суетится, подделывается к сильным людям и вообще поступает как подлый человек.

И в конце концов чего он всем этим добился? Он добился того, что его окружают некоторыми почестями, что его боятся и что он, сделавшись начальником, распоряжается какими-нибудь поступками. Неужели же ты не захочешь сколько-нибудь потрудиться для того, чтобы освободить себя от всех таких забот и спать спокойно, ничего не боясь и ничем не мучаясь?

Знай же, что такое спокойствие души не достается даром. Смотря по тому, верим ли мы, или нет в вечную жизнь, и поступки наши будут разумны или бессмысленны.

Всякий разумный поступок непременно основывается на уверенности в бессмертии истинной жизни. Поэтому первая наша забота должна быть о том, чтобы разобрать и понять, что именно в жизни бессмертно. Некоторые люди всеми силами трудятся над тем, чтобы уяснить себе. Они признают, что от этого должна зависеть вся их жизнь. Другие люди, хотя и сомневаются в бессмертии, но искренно мучатся своим сомнением и считают его за величайшее свое несчастие.

Они ничего не жалеют, чтобы только узнать истину, неустанно ищут ее и считают это самым главным делом своей жизни. Но есть и такие люди, которые вовсе не думают об. Их небрежность там, где дело идет о них самих, удивляет, возмущает и пугает.

Ибо каким судом судите, таким будете судимы; и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь? Или, как скажешь брату твоему: Легко замечать заблуждения других, но трудно заметить свои; любят разбираться в ошибках близких, но скрывают свои, как плут старается спрятать свою фальшивую игральную кость. Человек склонен постоянно порицать других: Не осуждай ближнего своего, пока не будешь на его месте.

Поскольку он отрицает или нарушает веления сердца и совести, постольку он бесчестит имя небесного отца, а не святит имени его на земле; поскольку же он следует им, он святит его имя и получает от полноты его власти.

Тот, чья вера слаба, не может и в других возбудить веры. Грех всего мира есть в сущности грех Иуды. Люди не верят в своего Христа, а продают. Его не смущает помысл о том, надолго ли дух его заключен в плотской оболочке; поступки такого человека будут всегда одинаковы, даже в виду близкой кончины.

Для него одна забота — жить разумно в мирном общении с людьми. Благочестивые, люди дела, говорят: Но те и другие говорят: Человек, сам себя выставляющий, не может светить. Кто доволен самим собою, тот не может прославиться. Кто хвастается, тот не может иметь заслуги. Кто горд, тот не может возвыситься. Перед судом разума такие люди подобны отбросам пищи и вызывают отвращение. Поэтому тот, кто имеет разум, не полагается на. Ненавидящий своего ближнего как бы проливает человеческую кровь.

Тот, чья злоба не имеет границ, — тот, кто обвит ею, как повиликой, скоро приведет сам себя туда, куда хотел бы втолкнуть его только злейший враг.

Не киснет свеже нацеженное молоко, не дает немедленно плода злое дело, но, как огонь, зарытый в пепле, оно исподволь жжет и мучит безумца. Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за мною.

Лев Николаевич Толстой. Мысли мудрых людей на каждый день ()

Как нечувствителен и равнодушен к чужому горю бывает человек богатый! Благословение божие снизойдет на того, кто дает бедному; двойное благословение почиет на том, кто при этом встречает и провожает его ласково.

Если люди ставят себе за правило поведения то, что далеко от них, то есть несогласно с их природой, то оно не должно быть принимаемо за правило поведения. Плотник, вытесывающий топорище, имеет перед собою образец того, что делает. Взяв в руки топорище того топора, которым он тешет, он смотрит на него с той и другой стороны и после того, как сделал новое топорище, рассматривает их оба, чтобы видеть, насколько они сходны; так и мудрый человек, который питает к другим такие же чувства, как он питает к себе, находит верное правило поведения.

Он не делает другим того, что он не желает, чтобы ему делали. О, как счастливы мы, проживая без ненависти к ненавидящим нас; как счастливы мы, если среди ненавидящих мы живем свободные от вражды!. О, как счастливы мы, свободные от жадности среди жадных! Среди людей, снедаемых жадностью, живем мы, свободные от нее!. О, как счастливы мы, ничего не называя. Светлым богам подобны мы, напоенные святостью!. Истинная политическая экономия есть та, которая учит народы не желать, а презирать и уничтожать всё, ведущее к погибели.

Собака имеет чутье; когда она лишается того, что ей дано, — своего чутья, — то она несчастна, а не тогда, когда она не может летать. Точно так же и человек становится несчастным не тогда, когда он не может осилить медведя или льва, или злых людей, а тогда, когда он теряет то, что ему дано, — доброту и рассудительность. Вот такой-то человек воистину несчастен и достоин сожаления. Не то жалко, что человек родился или умер, что он лишился своих денег, дома, имения: А то жалко, когда человек теряет свою истинную собственность — свое человеческое достоинство.

Правда едина, и для разумных людей понятие о совершенстве тоже едино. Все блага — ничто перед благом истины; все сладости — ничто перед сладостью истины; блаженство истины безмерно превосходит все радости. Душа не больше ли пищи и тело — одежды? Не тужи о завтрашнем дне, ибо тебе неизвестно, что еще сегодня случится.

Кто имеет хлеб в корзине и говорит: Создавший день создаст и питание для. Ложный стыд есть излюбленное орудие дьявола. Он больше достигает им, чем даже ложной гордостью. Ложной гордостью он только поощряет зло, а ложным стыдом парализует добро.

Если человек говорит или действует со злою мыслью — страдание неотступно следует за ним, как колесо за пятою вола, влекущего повозку. Наша жизнь — следствие наших мыслей; она рождается в нашем сердце, она творится нашей мыслью. Если человек говорит или действует с доброю мыслью — радость следует за ним, как тень, никогда не покидающая.

Ибо не ненавистью побеждается исходящее из ненависти: Похвальная черта в человеке — это стыдливость, ибо стыдливый не скоро согрешит. Какая сила в человеке, который действует всегда по воле бога и во всем ему покорен!

Сущность любви к богу состоит в стремлении души и влечении ее к создателю, чтобы слиться с его высшим светом. Покуда люди хлопочут, они думают, что благо их в том, чего они домогаются. Но лишь только они получают желаемое, они опять начинают волноваться, сокрушаться и завидовать тому, чего у них еще. И это очень понятно, потому что не удовлетворением своих праздных желаний достигается свобода, но, наоборот, избавлением себя от таких желаний.

Если хочешь увериться в том, что это правда, то приложи к освобождению себя от своих пустых желаний хоть наполовину столько же труда, сколько ты до сих пор тратил на их исполнение, и ты сам скоро увидишь, что таким способом получишь гораздо больше покоя и счастья. Покинь общество людей богатых и влиятельных; перестань угождать людям знатным и сильным и воображать, что от них ты можешь получить что-либо нужное.

Ищи, наоборот, у людей праведных и разумных того, что можешь ты от них получить, и, уверяю тебя, не с пустыми руками уйдешь ты от них, если только придешь к ним с чистым сердцем и добрыми мыслями.

Если ты не веришь мне на слово, то хоть на время попробуй сблизиться с такими людьми, постарайся сделать хоть несколько шагов на пути к истинной свободе.

А тогда уже сам решай, куда тебя больше тянет: В таком опыте ведь нет ничего постыдного. Будь правдив даже по отношению дитяти: Никогда не учите ребенка тому, в чем вы сами не уверены, и если вы хотите что-нибудь внушить ему в нежные годы, чтобы чистота детства и сила первых сочетаний запечатлели это в нем, то берегитесь больше всего, чтобы это не была ложь, про которую вы и сами знаете, что это ложь.

Душа человеческая не добровольно, а силой отвращается от правды, умеренности, справедливости и добра; чем яснее это уразумеешь, тем кротче отнесешься к людям. Чем он виноват, что его соседство тебе противно? Точно так же относись и к нравственным недугам. Следовательно, и ты обладаешь разумом и можешь разумным обхождением привести ближнего к сознанию своих недостатков; так прояви же свой разум, сумей пробудить в человеке совесть и исцели его слепоту без гнева, нетерпения и надменности.

Какого-нибудь пустяка достаточно, чтобы убить человека. И все-таки человек выше всяких тварей, выше всего земного, потому что он и умирая будет разумом своим сознавать, что он умирает. Человек может сознать ничтожество своего тела перед природою. Природа же ничего не сознает. Всё наше преимущество заключается в нашей способности разуметь. Одно только разумение возвышает нас над остальным миром. Будем же ценить и поддерживать наше разумение, и оно осветит нам всю нашу жизнь, укажет нам, в чем добро, в чем зло.

Благо человеку, кающемуся в грехах, когда он еще мужествен. Покайся, пока силы не оставили тебя; подлей масла, пока еще не погасла светильня. И когда вы овладеете одной истиной, — две другие, наверное, предстанут перед вами прекрасные, как первые листочки двусемянодольных растений.

Детство часто держит в своих слабых пальцах истину, которую не могут удержать люди своими мужественными руками и открытие которой составляет гордость позднейших лет. Но тот, кто узрел ложь во лжи и познал правду в правде, тот уже близок к истине, и путь его верен.

Как дождь неудержимо проникает в плохо прикрытое здание, так и страсти легко проникают в сердце, не защищенное размышлением. Его задача — поучать, но поучать любовно; и оно является постыдным, а не возвышенным, когда бывает только приятно людям, а не помогает им открывать истину.

Люди, говорящие цветисто и искусно, с приятным обхождением, редко обладают добродетелью человеколюбия. Истинно говорю вам, что трудно богатому войти в царство небесное.

И еще говорю вам: Если государство управляется на началах разума, то надо стыдиться, если есть бедность и нищета; если же государство управляется не на началах разума, то надо стыдиться богатства и почестей.

Кто сам не умеет читать и писать, не может учить этому. Как же может указывать людям, что им делать, тот, кто не знает, что ему самому делать? Хотя люди не знают, что такое добро, но они имеют его в. Не имеющий разумения найдет его; не думающий о нем совершит его. Самый жалкий из нас обладает все-таки каким-нибудь даром, и как бы ни был этот дар, повидимому, зауряден, но, составляя нашу особенность, он может, при правильном применении, стать даром для всего человечества.

Человек властен затеять спор, но не властен подавить его, ибо он вспыхивает подобно пламени, не уступающему гасительному действию воды. Всё это тленно и скоропреходяще, и человек, положивший жизнь свою во всем этом, всегда будет беспокоиться, бояться, огорчаться и страдать. Он никогда не достигнет того, чего желает, и впадет в то самое, чего хочет избегнуть.

Одна только душа человеческая безопаснее всякой неприступной крепости. Почему же мы всячески стараемся ослабить эту нашу единственную твердыню?

Почему занимаемся такими вещами, которые не могут доставить нам душевной радости, а не заботимся о том, что одно только и может дать покой нашей душе? Мы всё забываем, что если совесть наша чиста, то никто не может нам повредить, и что только от нашего неразумия и желания обладать внешними пустяками происходят всякие ссоры и вражды. Но изменяются они подобно дереву, а не облаку.

Всё истинно великое совершается медленным, незаметным ростом. Этот огонь есть для нее не только источник всякого света и истины, но и освещает ей всё внешнее. В таком состоянии она свободна и счастлива, только пристрастие к внешнему может взволновать и омрачить ее гладкую поверхность, причиняя преломление и ущерб света. Горожанин, женившись на царевне, обставил ее блеском и славой, но напрасно: Так и душа — окружи ее человек всеми земными удовольствиями, она не удовлетворится, ибо она дочь неба.

Не можете служить богу и маммоне. Нельзя заботиться зараз и о душе своей и о мирских благах. Если хочешь мирских благ, — откажись от души; если хочешь уберечь свою душу, — отрекись от мирских благ.

Иначе ты будешь постоянно раздваиваться и не получишь ни того, ни другого. Когда ты чем-нибудь мирским встревожен или расстроен, то вспомни, что тебе придется умереть, и тогда то, что тебе раньше казалось важным несчастием и волновало тебя, станет в твоих глазах ничтожной неприятностью, о которой не стоит и беспокоиться.

Это прозрение вдаль, это тихое и доверчивое терпение, помимо всяких других свойств, выделяют человека из толпы, приближая его к богу; и к каждому делу, к каждому искусству приложимо это мерило для определения величия.

Негодует на нас небо за наши грехи, а мир — за наши добродетели. Не интересуйся количеством, а качеством твоих почитателей: Ни дни наши, ни жизни не могут быть благородны и святы, если мы проводим их ничего не делая. Лучшая утренняя молитва та, в которой мы просим, чтобы ни одно мгновение этого дня не прошло бесполезно, и лучшая благодарность перед обедом заключается в сознании, что мы честно заслужили нашу пищу. Никогда не вернешь потерянного времени, никогда не исправишь сделанного зла.

Лучший язык — тщательно сдерживаемый; лучшая речь — тщательно обдуманная. Когда ты говоришь, слова твои должны быть лучше молчания. Но значит ли это, что с ним непременно случится всё то, что ему вздумается? Ведь грамота, например, научает нас писать буквами и словами всё, что мы захотим; но для написания хоть своего имени я не могу писать такие буквы, какие мне вздумается: А я должен пожелать писать именно такие буквы, какие нужны, и в том порядке, который нужен.

И во всем. Мы бы никогда ничему не научились, если бы делали так, как только нам вздумается. Значит, для того, чтобы быть свободным человеком, не следует желать зря всего того, что только придет в голову.

Напротив того, свободный человек должен выучиться желать и соглашаться со всем тем, что с ним случается, потому что то, что с человеком случается, случается не зря, а по воле того, кто управляет всем миром. Имя, которое можно назвать, не есть вечное имя. Есть существо, содержащее в себе всё, и которое предшествует существованию неба и земли; оно спокойно; оно бестелесно; оно одно не изменяется; свойства его называют разумом. Если нужно назвать его, я называю его Великим, Непостижимым, Удаленным и Возвращающимся.

До семи ли раз? Если ты заметил в ком-либо ошибку, поправь его кротко и укажи ему, в чем он ошибся. Если твоя попытка остается безуспешна, вини одного себя или, еще лучше, никого не вини, а продолжай быть кротким. Когда ты бранишь человека и враждуешь с ним, ты забываешь, что люди — твои братья, и ты делаешься им врагом, вместо того чтобы быть их другом. Этим ты сам себе вредишь, потому что, когда ты перестал быть добрым и общительным существом, каким тебя бог создал, и вместо того стал диким зверем, который подкрадывается, раздирает и губит свою жертву, — тогда ты потерял самую дорогую свою собственность.

Ты чувствуешь потерю кошелька с деньгами, почему же ты не чувствуешь своего убытка, когда ты потерял свою честность, доброту и умеренность? Всё живое отвращается от страдания, всё живое дорожит своей жизнию; пойми же самого себя во всяком живом существе — не убивай и не причиняй смерти.

Чтение и письмо отнюдь не составляют образования, если они не помогают людям быть добрее ко всем тварям. Если с нами случается какая-нибудь неприятность или мы попадаем в какое-нибудь затруднение, то все мы бываем склонны обвинять в этом других людей или судьбу свою, вместо того чтобы сообразить, что если внешнее, от нас не зависящее, становится для нас неприятностью или затруднением, то, значит, в нас самих что-нибудь не в порядке.

Как во внешней природе, так и в области духовной все явления жизни состоят в тесной связи между собою. Разумные существа, призванные трудиться вместе за одной и той же работой, исполняют в общей мировой жизни то назначение, которому служат члены в человеческом теле.

Они сотворены для разумного единодействия. В сознании, что ты член великого духовного братства, есть что-то ободряющее и утешительное. Кто тайно грешит, тот как бы отрицает всюдусущего и всевидящего бога. У кого религия на втором плане, у того ее совсем. Бог совместим со многим в сердце человека, но несовместимо одно, — чтобы он был в сердце на втором плане. Вспоминая полемику х гг.

Налицо упадок дисциплины, постоянное недовольство и конфликты, столкновения, которыми наполнилась университетская жизнь. Реакция со стороны студенчества не заставила себя ждать. Это действительно напоминало университет в университете. Трубецкой обращал внимание и на опасность уже разобщённой профессорской корпорации, результату стремлений разработчиков устава года.

В самом деле, уничтожая профессорскую корпорацию, правительство добивалось эффекта прямо противоположного желаемому: В данной ситуации ни о какой коллективной ответственности преподавателей за происходящее в университете не могло быть и речи.

Поэтому ему на смену пришло объединение по вопросам политики. А Трубецкой ждал и требовал от них ответственного поведения, полного понимания своей главной задачи: Он не должен мириться с мыслью, что можно существовать даром за счет казны или общественной благотворительности и видеть в университете богадельню со стипендиями для здоровых юношей или клуб для государственных младенцев — увеселительный клуб для одних, и политический — для.

Трагедия такого положения дел заключалась в том, что условия, в которых укреплялось безнравственное отношение студентов к учебе и безответственность преподавателей, были созданы самим правительством, которое теперь вверглось в настоящую борьбу с результатами собственной политики. Не осознавая своей роли в случившемся, власть пыталась репрессивными мерами подавить последствия, не обращая внимания на их причины. Преследования и деморализация проникали и в церковную сферу, вследствие политики Победоносцева и предпринятых им гонений против сектантов и старообрядцев.

В августе года в Казани состоялся многочисленный миссионерский съезд, который принял ряд суровых мер против. Крестьянским обществам было решено предоставлять право поступать с неправославными, как с порочными членами общины и подвергать их ссылке в Сибирь.

Князя особенно возмутил случай, сообщённый в печати Л. Толстым, об отбирании детей у молокан. На основании 39 ст. Расправа над духоборами, предпринятая в г. Для Трубецкого незавидное положение нашей православной церкви и умаление церковного сознания в народе было самой тяжелой и мрачной стороной современной действительности. Постановления съезда миссионеров были новыми проявлениями этого постоянного греха.

Из письма брату Евгению, март г.: Пишу это тебе по поводу твоего сообщения о ваших ревизорах. Главное не то, что сволочь есть, а то что хамов так много, не было бы хамов — не было бы и сволочи! Скорее бы подохли наши чортовы куклы, кащеи бессмертные Делянов и Победоносцев. Минутами даже самого себя спрашиваешь: Как тут не разразиться трусу, гладу, потопу, губительству и мечу? Трубецкой ездил в Санкт-Петербург по личным делам и пробыл там два дня.

Петербургская атмосфера всегда удручающим образом на него действовала. По возвращении в Москву он писал брату Евгению: Это какой-то вертеп лжи, казнокрадства, холопства и всяческой мерзости. Факультетские будни скрашивали жизнь, вносили в неё элемент равновесия.

Герье по поводу летия его научно-общественной деятельности, были приглашены на обед в колонный зал Эрмитажа. Смущенные, не зная, куда себя девать, мы бродили кучкой с места на место и не скоро освоились среди окружавших нас профессоров. После обеда к нам подошел К.

Главное, есть теперь прецедент. Если, в случае чего, это когда-нибудь повторится и вздумают спросить: Трубецким и его зятем, Дмитровским уездным предводителем дворянства Г. Кристи и князь С. Напомню, что в семье Сергея Николаевича было трое детей, и его годовой заработок в университете едва ли превышал четыре тысячи рублей в год. Товарищество занималось разведкой полезных ископаемых на Кавказе. Во главе геологов его коллега, профессор минералогии В. Вернадский посоветовал поставить своего уже опытного ученика И.

Ему пришлось заняться горным управлением предприятия до октября г. Впоследствии он явился одним из основателей газодобывающей и газоперерабатывающей отраслей в Российской империи. Наиболее разведанные и солидные месторождения были выделены из рудников Г. Кристи и князя С. Трубецкого, и для них этими лицами, совместно с кн. Оно было зарегистрировано в Москве годом ранее. Работы этого акционерного общества послужили развитию на Кавказе серебро-свинцовой и цинковой промышленности, которые до того времени имели в России ничтожный размер и значение.

В конце или начале г. Трубецкой и купец А. В июне г. Событием, ставшим истоком нарушения всей политической жизни России, стало противостояние студентов Императорского Санкт-Петербургского университета и властей. Власть предержащие просто не дали учащимся отметить очередную годовщину основания их университета, падающую на 8 февраля года.

Студенты пытались пройти по одному из мостов в центр города, потом по другому, но оказались блокированы полицией. И тогда в начавшейся свалке, по утверждению студентов, полицейские стали избивать их нагайками; по утверждению же полицейских, — это студенты забросали их снежками и кусками льда. Следующие два дня шли возбуждённые сходки, и вскоре студенческое движение оказалось под влиянием радикалов из нелегальной кассы взаимопомощи, увидевших возможность политизировать студенческое возмущение.

В этой организации всем заправляли социалисты, среди которых были и будущие террористы Борис Савинков и Иван Каляев, убивший в феврале г. Носарь Хрусталёвв октябре г. Занятия прекратили 25 тыс. Для выяснения обстоятельств беспорядков была назначена комиссия во главе с бывшим военным министром, генерал— адъютантом П.

100 знаменитых харьковчан

Ванновским, имевшим безупречную репутацию консерватора. Пока комиссия вела разбор дела, студенты начали возвращаться в аудитории, вопреки протестам организационного комитета. В году брат Сергея Николаевича, Е. Письмо к нему Сергея Николаевича, март г.: Я читал в понедельник, пропустил только субботу перед масленицей пришло четверов понедельник на масленице. Правление исключило несколько человек и уволило массу, более— точной цифры не припомню. Полиция, само собой, независимо от правления забрала и выслала человек полтораста, а охранное отделение несколько сот.

Студенты говорят до 1. За сим после сходки, которая заявила, что не возобновит слушанье лекций, правление вывесило объявление, что вернут всех, даже исключенных, а попечитель вывесил другое объявление, что полиция вернет всех высланных ею студентов. Перед таким успехом радикалы опешили и произошел раскол: Теперь, однако, решили предоставить курсам высказаться за или против забастовки, и в курсах большинство, по-видимому, за лекции.

Полиция безобразничала, как никогда. Был даже один трагический случай самоубийства одного бедного студента, совершенно невинного, кормившего уроками свою семью: Правление безобразничало не меньше полиции: По счастью, Виноградов узнал об этом и заявил в Совете о неправильном действии правления, отрицая какое бы то ни было столкновение с помянутым студентом.

Других увольняли также только по показанию педелей — часто прямо навыворот: Все это кончится, несомненно, и я вовсе не сочувствую твоему настроению и в студенты поступать не намерен В нашей Азии должны быть университеты, и мы, несмотря ни на что, должны до последней возможности оставаться на своем посту. Если существует антиномия между университетом и его средой, то мы должны сделать все возможное, чтобы антиномия разрешилась в пользу университета. Ты пишешь, что автономия университета не искоренит смуты и брожения.

Согласен, я ведь не ребенок. Но подумай, какой бы это был шаг вперед, и какая победа университета. По-моему, отстаивать университетскую автономию следует, прежде всего, в интересах университета, но полагаю, что это требование может иметь и общий интерес, и принципиальное значение. А минута такова, что ею следует воспользоваться. В Петербурге свыше 70 профессоров подали петицию об изменении некоторых основных пунктов устава.

Что бы и вам, киевлянам, подать записку о причинах дезорганизации университетов. Наконец, 25 мая г. Вопреки ожиданиям, она взяла сторону студентов. В сообщении было дано изложение событий и в заключении указывалось на неудовольствие Государя, а именно: Трубецкой приветствовал правительственное сообщение, как радостное событие, дающее возможность высказаться по насущному вопросу и перенести его в печать из кружков, в которых он обсуждался в духе нетерпимости и непонимания.

И, к слову, который там был поставлен в самое выгодное для такого обсуждения положение, поставлен вынужденным молчанием людей правового порядка, людей искренно преданных университетскому делу.

С апреля по июнь г. Цертелеву, ратовал за свободу печати. До известной степени автор приспосабливал тон своих статей к этим читателям. При почти полном отсутствии гласности в печати статьи Трубецкого произвели своего рода сенсацию в Москве и Санкт-Петербурге.

Характерно письмо, которое он получил по поводу своих выступлений в печати от одного старого приятеля и коллеги: Хотя единое смелое слово! Говори и пиши, и кричи побольше. Вам, независимым и богатым, следует так говорить. Мы теперь в таком положении, что надо молчать, а то последнее потеряешь.

В таком приниженном состоянии русских мыслящих людей Трубецкой видел величайшую опасность: Тормозя свободное развитие общественной мысли, мы развиваем нездоровое брожение умов. В числе благодарственных и приветственных писем, полученных Трубецким за эту статью, было письмо и от Б.

Чичерина, которого он высоко чтил. Но о его содержании, к сожалению, только известно по ответному письму Сергея Николаевича: Благодарю Вас за Ваше доброе письмо, которое очень тронуло меня и мою жену.

Я счастлив, что заслужил Ваше одобрение. С тем, что Вы говорите о свободе печати, я, разумеется, согласен вполне, но увы! Я написал свою статью по весьма конкретному поводу: Ухтомский сослался на двойной циркуляр Главного Управления по делам печати, запрещающий говорить об университетских делах: В конце концов, какая-нибудь буря с Запада сделает разрушительное.

Теперь нужна созидательная проповедь, нужно подготовление общества к тем великим задачам, которые его ждут, а оно так бессознательно, так испорчено, так пропитано застоявшимся навозом! Дай Вам Бог сил и здоровья, бодрости в Вас так. Вы на своем веку много потрудились над величайшими задачами науки и философии и дали столько ценных трудов, что Вам на старости лет можно без греха и без опасности быть и публицистом.

А теперь задачи для публициста громадные. И не статья была написана Чичериным, а книга. Она вышла анонимно в Берлине в г. И в следующем году там же вышло уже 4-е издание этого труда. В нём рассматривался весь прошлый век, затрагивалось время Екатерины Великой, подводились итоги самодержавного правления. Они были неутешительны, что после и показала проигранная Японская война гг.

Еще в марте г. В ноябре князь уехал в Сергиев Посад, чтобы там, в тишине и спокойствии, отделать последнюю главу. Он надеялся, что диспут состоится в декабре. Лопатин, его официальный оппонент, отказался приготовиться к нему в такой короткий срок, и, в конце концов, диспут состоялся лишь 23 марта г.

Он стал событием не только в университетском мире. Впервые в нашей научной литературе богословская тема являлась в свете научно-философской обработки и новейшей исторической критики. Задолго до начала диспута зал был переполнен народом, причем в числе публики было заметно изрядное количество духовенства.

Актовый зал был наполнен представителями московского дворянства. Французская речь была преобладающей. Очень интересно было вступительное слово С. Трубецкого, этого представителя неохристианской философии. Для своего времени речь была довольно смелой, ибо Трубецкой в конце своей речи сказал, что, не скрывая своих религиозных убеждений, он должен признать, что божественность Христа недоказуема. Он высказал, что учение о Логосе четвёртого Евангелиста выводилось из учения Филона Александрийского.

Ничего подобного мне не приходилось ни читать, ни слышать. Пичеты следует только добавить, что протестантские теологи, поставив вопрос о соотношении античной философии, то есть философского разума, и христианского вероучения, решали его в духе противоположном точке зрения Трубецкого.

Письмо новоиспечённого доктора философии к зятю Ф. Самарину от 30 марта г.: С Левушкой был длинный и весьма скучный для публики спор, а затем был и не менее скучный для нее спор между мной и Никольским. К удивлению духовные академики, бывшие на диспуте, были чрезвычайно им довольны, а равно и некоторые священники, присутствовавшие на диспуте.

Письмо матери Сергея Николаевича княгини С. Трубецкой к его сестре княгине М. Диспут прошел спокойно без инцидентов и очень хорошо. Сережа сказал очень хорошую речь и закончил ее блестяще, так что продолжительный гром рукоплесканий был ответом на. Было полным полнехонько, и масса студентов громоздилась всюду. Вообще аудитория казалась вся сочувственной в высокой степени.

Пока говорили оппоненты, многие ходили подышать, другие подсмеивались и вообще протестовали своим видом; как только заговаривал Сережа, восстанавливалось полное молчание, и все жадно слушали. И говорил он мастерски, вполне спокойно, и речь лилась рекой. Очень было интересно, что он говорил и как возражал. Жаль, что не Никольский начал, хотя он говорил невыносимо скучно, искал слов, запинался, заикался, но вопросы были самые интересные о мессианизме, и ответы Сережины очень интересны, но он уже старался сокращать их, а Левушка до 5 часов оппонировал и неинтересно.

Они так заморили всех профессоров, что один из них, собиравшийся возражать, уступил просьбе других и воздержался Когда прочли отзыв факультета и провозгласили Сережу доктором философии, то поднялся такой гвалт, так стучали все стульями, скамьями, и такие восторженные лица были у студентов, что мы все со слезами на глазах.

Кончилось тем, что Сережу окружили студенты и тут же в аудитории стали качать, несмотря на его мольбы; это было нечто стихийное, и говорят, никогда этого не бывало. Многие из профессоров подходили к Паше и говорили: В этот момент я была испугана, боялась, что эта сумасшедшая толпа повредит ему, но на эти восторженные лица волнительно было смотреть! Все эти дни можно было предчувствовать успех: В одном магазине вышли все книги, потребовали еще 50, и через два часа не осталось ни.

Скоро все издание кончится и придется издавать вторично, но уже не от университета, и оно должно будет пройти через Цензуру. Все что мы перечувствовали, это вы сами поймете!.

Я еще и еще благодарю Бога, что он дал мне дожить до этой книги и до этого дня. Трубецкой обладал необычайным педагогическим талантом, он умел вовлечь студентов в активное обсуждение рассматриваемых философских проблем, делая их как бы участниками тех философских споров, которые развёртывались в разные периоды истории.

Вот например, как отзывался оставленный для приготовления к профессорскому званию Б. Фохт о лекциях С. Здесь следует сказать, что во время подготовки диссертации, в мае у Трубецкого умер друг — Н. Грот, с которым они вместе работали и в университете, и в журнале, и в Психологическом обществе. Следующий год отнимет у него близкого ему со школьной скамьи, философа В. Преображенского, заменившего Грота в редакции журнала, в тот период, когда он уже редактировался им больным совместно с Л.

Этот год можно назвать чёрным в жизни Трубецкого: До Трубецкого вполне могли дойти его слова, что тот приедет к Сергею Николаевичу умирать. Много написано об этом периоде смертельной болезни, о словах Трубецкого: Смерть унесла Соловьёва в чёрную могилу 31 июля года.

Похороны состоялись гораздо позднее: Трубецкой, чтобы известить родственников и найти их, давал в газеты сообщения о состоянии здоровья этого самого известного мыслителя для русского образованного общества. К концу х гг.

Трубецким и его братом М. Соловьевым, но также не был доведён до конца [64]. Работу над переводами других диалогов продолжил брат покойного философа, статьи к некоторым из них написал Трубецкой.

Второй том вышел в том же издательстве только в г. На Трубецкого после смерти Преображенского легло его дело: Сразу после смерти Соловьёва возник небольшой кружок, членами которого стали его поклонники и родственники.

Они ставили своей задачей развитие и популяризацию учения о Святой Софии. Местом заседаний кружка был московский дом его младшего брата и издателя его сочинений, дом М. Членами этого маленького объединения были А.

Кобылинский Эллиспоэт С. В заседаниях кружка принимали участие В. Со смертью в г. Белый даёт такой портрет князя: Белого оттенит воспоминание о князе философа Н. Арсеньева, который знаком только с работами Трубецкого. Трубецкой был не только либерал, но и охранитель нравственных и культурных исторических устоев страны. Он внушал доверие царю, им восхищалась свободолюбивая часть русского общества и русской молодежи, его не любили революционеры, стремившиеся к ниспровержению исторических основ жизни страны, попирая ее святыню.

Эту святыню Трубецкой горячо чтил. Он был убежденный христианин, который в своей вере черпал вдохновение и для своей педагогической работы среди молодежи, и для всего своего общественного служения. Он жил не абстрактными идеалами, а питался из источников живой Истины Божественной.

Поэтому духовная свобода человеческой личности была его идеалом и политическая свобода представлялась ему, — как он ни ценил ее, — лишь одним из условий, хотя в глазах его и чрезвычайно важным, для благоприятного развития и осуществления этой духовной свободы. В лице Сергея Николаевича Трубецкого мы имеем попытку христианского деятеля выступить на общественное поприще.

Где-то в г. Он интересен хотя бы уже тем, что из него вышло большинство лидеров партий центра и правее него в будущих пёстрых объединениях политиков.

А пока что в стране их не было, были политические преступники, даже князь оказался под наблюдением полиции [69]. На первом заседании, донесённого до нас разрозненными протоколами, в котором присутствовал Трубецкой [70]17 ноября г.

Он ограничивал самодеятельность этих объединений. Кружок отреагировал изданием справочной книги о положении г. Такие издания выходили как частное предприятие кого-то из членов кружка, без указания его названия. В архивном фонде В. Такой задел полностью оправдал себя в революционные гг. Пока же в активе Трубецкого числились два приглашения к Императорам в и гг [72]. А также в семью отца, Н. Трубецкого, со времени своего назначения в начале года московским генерал-губернатором зачастил с визитами Великий князь Сергей Александрович, имевший больше влияние на будущего царя Николая II.

Тут были дела сердечные, но ему была нужна и поддержка старых московских фамилий, а также и дворянской корпорации старой столицы, возглавляемой сводным братом Сергея Николаевича — П. Эти тяжелые удары один за другим сильно потрясли и расшатали здоровье Сергея Николаевича. В августе г. Страдания были такие жестокие, что стоны его раздавались во всем доме, и доктора предполагали у него нарыв в печени, но, слава Богу, дело обошлось без нарыва, опасность миновала, и он стал поправляться, чему способствовала необычайно сухая и теплая осень.

Физически все-таки он сильно сдал за этот год, но духом был бодр. И, действительно, в самые тяжкие минуты своей личной жизни он развивал особую энергию творчества, и лучшие страницы из-под его пера выходили именно в такие моменты отрыва от угнетавшей его действительности. Но на этот раз здоровье стало покидать Трубецкого. А на его плечи легла переписка с авторами журнала: Лопатин очень не любил писать письма и по Московскому обычаю часто или вовсе не отвечал на письменные запросы, или отвечал после продолжительного молчания, когда вопрошатель уже потерял всякую надежду на ответ.

Сергей Николаевич, напротив, подобно Н. Гроту, писал охотно и отвечал аккуратно. Соловьёва, и вот что по этому поводу он мне писал го октября года: Надеюсь, что Вы дадите нам что-нибудь для нея. Все речи, которые будут произнесены на торжественном заседании Психологического Общества, войдут в неё.

Я писал Введенскому с просьбой содействовать тому, чтобы и г. Но вот в связи со смертью его матери некая Ю. Дубницкая связалась с ним, чтобы передать её письма, написанные к своей мачехе С. Визит Трубецкого пришёлся на 2 мая года. У них с хозяйкой завязался разговор о родственниках, о музыке, переросший в знакомство: Мы вспомнили исторические концерты, особенно посвящённый Бетховену: После плоских и тенденциозных суждений музыкантов в отзывах князя мне было особенно симпатично серьёзное и чистое его отношение к искусству, одинаково далёкое от неразборчивого энтузиазма и мелочной придирчивости.

Он хорошо знал музыкальную литературу и сознательно разбирался в деталях интерпретации. Он, правда, груб с оркестром и деспотичен с учениками, но в обществе он обворожителен. Никто не может так околдовать людей, никто, кроме Л.

Не секрет, что учителем А. Скрябина в философии являлся С. Трубецкой, с которым он сблизился в г. Именно Сергей Николаевич ввел композитора в Психологическое общество, членом которого Скрябин стал в г. Во встречах с Дубницкой зашёл разговор и о нём: Но я искренно убеждён, что Скрябин — величина первого разряда. Если бы вы знали, как он тяготится своей педагогической деятельностью! Из разговоров с князем о Скрябине я больше вынесла бы, если бы раньше приступила к изучению его композиций.

Но князь знал иного уже Скрябина, восхищался им, спорил и горячился. Жена моя прекрасно играет первую, но третья ей не по силам: Но жизнь навязывала более насущные темы.

Ко времени выхода в начале г. Шипов стал очень обеспокоен таким оборотом дел вкупе с взаимным недоверием, разделившем власть и общество. Ещё осенью г. Самарину с просьбой составления декларации, которую затем смогут подписать ряд видных людей от земства, городского самоуправления и общественных деятелей. Так образовался около этого дела кружок. В нём приняли участие кн. В мае к этой работе был привлечён и Трубецкой. Но являясь убеждённым конституционалистом, он отказался подписать выработанную Шиповым записку: Нашлись ещё критики из названного кружка, и Шипов был вынужден отказаться от своей инициативы.

Но вернёмся к академическим делам и заботам Трубецкого. Как уже говорилось выше, семинарий по Платону и Аристотелю стоял в учебном плане историко-филологического факультета как обязательный для третьего курса классического и исторического отделений а для остальных он существовал факультативно.

Трубецкой во время своей лекции по истории древней философии предложил студентам первого курса принять участие в этом семинарии, на что откликнулось значительное число студентов. Трубецкой организовал занятия для тесной группы студентов у себя на дому.

В неуёмной жажде знаний студент физико-математического факультета первого курса П. Флоренский посещал уже упоминавшийся студенческий кружок под руководством Виноградова и Трубецкого [79].

Так же будучи на первом курсе, с сентября г. А в январе г. Эта истина все более проникала в сознание интеллигентных масс, и агитация в университете использовала ее, как новый лозунг для борьбы с правительством.

Московская администрация решила на этот раз прибегнуть к самым крутым мерам. Видевший эти события М. Гершензон писал родным 26 февраля года: Рассказывают тысячи подробностей часть и самому довелось видеть.

Началось в пятницу, 23 февр[аля]. На 12 час[ов] дня назначена была студенч[еская] сходка перед тем было совсем спокойно ; полиция знала об этом, и еще в четверг утром видели сотни полторы низших полицейских чинов из уезда, входивших попарно в город, вероятно, с вокзала.

Сходка собралась на Моховой, у ворот старого здания университета; ворота были заперты, студенты проломились и собрались сначала во дворе, а потом вошли в актовый зал; это было в начале 1-го. Между ними были и курсистки, и небольшое число студентов специальный уч[ебных] зав[едений]. На улице собралась тем временем огромная толпа народа. Прибыли сначала городовые, затем конные казаки с пиками, и только гораздо позднее Сумской полк.

Полиция заняла калитку и в во двор никого не пускала, а ту толпу студентов и девиц, которая образовалась на тротуаре и требовала пропуска во двор университета, около 2 час[ов] оцепили и отвели в Манеж. В актовом зале сходка продолжалась до 4 час[ов]; они разбили окно и время от времени вывешивали флаг с надписями огромными буквами; надписи были о принятых постановлениях по-видимому, чисто университ[етского] свойства, наприм[ер]: